Цивилизация, просуществовавшая четыре тысячи лет. Страна, многократно поразившая мир своей жестокостью и изобретательностью. Государство, в котором объединены столь непохожие культуры, как Тибет и Гонконг. Все, что мы знали о Китае вчера, уже не соответствует действительности сегодня. Китай меняется на наших глазах, становится богаче, сильнее. И когда говорят, что Китай уже живет в XXII веке, то не слишком грешат против истины.

Из века двадцатого – в двадцать второй

Китайцы обожают нумерологию и «красивые даты». Синьхайская революция, которая свергла манчжурскую династию Цин, началась 9.10.11. Последний день империи был назначен на 12.02.12. Это был конец имперской государственности, которая не прерывалась на протяжении 2133 лет, но последние 70 лет своего существования пребывала в агонии.

Первым китайским императором был Ци Шихуанди – тот самый, кто объединил «воюющие царства» в единое осударство, при котором было начато строительство Великой Китайской стены и чью гробницу охраняет восьмитысячная терракотовая армия. Последним «хуанди» (имя первого императора стало нарицательным) стал мальчик по имени Пу И, взошедший на престол в 1908 году после смерти великой и ужасной императрицы Цыси, которая в качестве регентши правила Китаем на протяжении 47 лет с коротким перерывом. Примечательно, что Китайская Республика, ставшая прямой преемницей империи, существует по сей день в границах острова Тайвань.

Правящая партия там по-прежнему Гоминьдан, основанная «отцом нации» Сунь Ятсеном, первым главой Китайской Республики и автором трех основополагающих принципов нового политического устройства: национализм, демократия и процветание, на которых по сей день зиждутся оба китайских государства.

Примечательно, что Сунь Ятсена считают своим героем и коммунисты, а его мавзолей в Нанкине – одна из ключевых достопримечательностей Китая.

Перипетии китайской истории XX века иллюстрируют, например, судьбы дочерей спонсора Синьхайской революции Чарли Суна. Все они вышли замуж за крупных политических деятелей. Про сестер Сун говорят: «Одна из них любила деньги, одна любила власть, и одна любила Китай». Старшая стала женой состоятельного бизнесмена Кун Сянси, а после поражения Гоминьдана эмигрировала с ним в США. Средняя вышла за Сунь Ятсена, а уже после его смерти заняла сторону коммунистов и была крупным функционером в правительстве Мао Цзэдуна. Младшая же была супругой генерала Чан Кайши и после поражения Гоминьдана на материке перебралась на Тайвань.

Очевидно, что принятие конституции не могло решить всех проблем страны, страдавшей от чудовищной экономической отсталости, средневековой дремучести населения и местечкового сепаратизма. Более-менее в чувство страна приходит к 20-м годам, но тут же начинается гражданская война, во время которой себя ярко проявил лидер китайских коммунистов Мао Цзэдун. Националисты практически победили к 1937 году, но в этот момент началось вторжение Японии.

Перед лицом общего врага Гоминьдан и Коммунистическая партия Китая заключили временный союз, причем партизанская война с японцами велась преимущественно под красными знаменами. Получив второй шанс, коммунисты его уже не отпустили и в 1949 году пришли к власти.

Огромное участие в китайских событиях приняла Советская Россия. Республиканцы всех политических окрасов внимательно наблюдали за «северным соседом», штудировали труды Ленина, взаимодействовали с Коминтерном. Сам Чан Кайши бывал в СССР и отправил сюда учиться своего сына Цзян Цзинго, который жил в семье Анны Ильиничны Ульяновой,  редседательствовал в колхозе, работал на «Уралмаше», редактировал заводскую газету.

После короткого ареста в 1937 году он вместе с русской женой вернулся в Китай, а после смерти отца в 1975 году возглавил Гоминьдан и стал президентом Китайской Республики – той самой, которая Тайвань и которая до 1971 года представляла Китай в ООН.

Что до «великого кормчего» Мао Цзэдуна, то после его смерти постановили считать, что он сделал для страны 30% «плохого» и 70% «хорошего», за что ему вечные честь, слава и почет. Так что его преемнику Дэн Сяопину не пришлось выносить тело вождя из мавзолея. По сей день по всему Китаю развешены транспаранты, текст которых не менялся с 60-х годов.

Портрет автора «большого скачка» и «культурной революции» по-прежнему украшает китайские банкноты, а его «цитатник» по тиражам превосходит Библию. Но идеологией «не душат». Разве что – слегка щекочут, чтоб не расслаблялись.

При Дэн Сяопине экономику страны разделили на четыре сектора: военпром, сельское хозяйство, науку и производство – и яростно взялись за модернизацию. Именно после реформ Дэн Сяопина китайская экономика взяла разбег, позволивший ей обойти на повороте крупнейшие экономики мира.

Его знаменитый афоризм: «Неважно, какого цвета кошка, серая или черная, главное, чтобы она хорошо ловила мышей». Такова тактика Китая – не ломать, а смотреть в прошлое и брать из него позитивный опыт.

Цзян Цзэминь вывел страну на седьмое место в мировом рейтинге экономически развитых держав. При нем Китай вступил в ВТО. При Ху Цзиньтао Китай получил статус второй экономики мира после США. Наконец, под руководством нынешнего китайского лидера Си Цзиньпина в 2013 году прошел III пленум Центрального комитета Коммунистической партии Китая, на котором был принят ряд радикальных экономических реформ. Кратко их можно охарактеризовать «меньше государственного контроля, больше частной инициативы».

Китай отказался от политики «одна семья – один ребенок» и заявил о формировании зон свободной торговли, разрешении частного банковского бизнеса и открытии доступа иностранного капитала в прежде закрытые сферы (финансы, образование, культура, медицина, социальные услуги, проектирование строительства).

Кроме того, отменена прописка (за исключением крупнейших городов) и сокращен список преступлений, за которые полагается смертная казнь. Западные СМИ окрестили это событие «перестройкой». По мнению политологов, Си Цзиньпин имеет все шансы стать в один ряд с великими реформаторами Мао Цзэдуном и Дэн Сяопином.

Экономика

От времен, когда китайские крестьяне в своих домишках оборудовали доменные печи, чтобы в свободное от работы на рисовых полях время выплавлять чугун для родины, прошло всего полвека. Нынешний Китай – это высокоразвитая индустриальная сверхдержава, вторая (после США) экономика мира по номинальному ВВП, первая по ВВП по паритету покупательной способности (c 2014 года). Страна лидирует в рейтингах производителей абсолютного большинства видов промышленной продукции: от угля, чугуна, стали  и цветных металлов до телевизоров, мобильных телефонов, стиральных и швейных машин, велосипедов и мотоциклов, часов и фотоаппаратов, удобрений, хлопчатобумажных и шелковых тканей, цемента, обуви, мяса, пшеницы, риса, сорго, картофеля, хлопка, яблок, табака, овощей, шелковичных коконов. На первое место вырвался и китайский автопром, который ежегодно выпускает автомобилей больше, чем бывшие лидеры – США и Япония вместе взятые.

Благодаря дешевому труду дисциплинированных китайцев и облегченному экологическому законодательству в стране разместили свои производства практически все мировые бренды.

К сожалению, в китайской деловой этике нет понятия «интеллектуальная собственность». По их мнению, скопировать – не значит украсть, так что Китай пользуется неоднозначной репутацией мирового «пирата». Объемы контрафактной продукции трудно подсчитать, но они действительно огромные, в сфере электроники и легкой промышленности это десятки процентов от общего объема производства. Собственно, таков один из факторов стремительного роста китайской экономики.

Об этом всем известном «секрете» сами китайцы рассказывают анекдот: Си Цзиньпин приехал на переговоры к Путину по поводу покупки двух самолетов СУ-35. «Почему так мало берете? Возьмите больше, два самолета – это несерьезно», – говорит российский президент. «А нам хватит, мы их скопируем и масштабируем в потребном количестве», – отвечает Си Цзиньпин.

«Нет, мы на таких условиях не продаем. Покупайте сколько надо, а копировать мы запрещаем, за нарушение – штрафные санкции». – «Денег у нас как у дурака махорки. Разумеется, мы выплатим все штрафы и будем копировать, сколько влезет».

Иногда эту страсть к копированию пытаются объяснить слабой креативностью китайцев – мол, это люди-роботы с неразвитым творческим мышлением, которое полностью убивается еще в средней школе непрерывной зубрежкой. Действительно, иероглифическую письменность без зубрежки не освоишь, однако при каждой крупной китайской школе есть свой технопарк, а задания, которые приходится выполнять старшеклассникам, нередко требуют изобретательности и широкого кругозора. Так что это скорее особенность менталитета, нежели умственная ограниченность.

Китайцы прагматичны и никогда не действуют в ущерб себе. При взаимодействии с китайскими бизнес-партнерами проблемы могут поджидать на каждом шагу. При всем дружелюбии они никогда не откажут себе в удовольствии надуть наивного чужака-лаовая.

Ради заключения выгодного контракта они готовы строить «потемкинские деревни» и обещать луну с неба. Поэтому опытные люди советуют ни в коем случае не экономить на переводчике и прописывать все нюансы договоренностей.

В последнее время вектор китайской экономики меняется от тотальной ориентации на экспорт к наращиванию внутреннего потребления.

Приоритет устанавливается на устойчивом, сбалансированном росте, оптимизации производства, повышении производительности труда, энергосбережении и ресурсоемкости.  Понятно, что при этом несколько снижаются темпы развития, что позволяет ряду аналитиков делать прогнозы о грядущем кризисе китайской экономики. Однако это маловероятно: растущий рынок, обилие товаров и открытые возможности для населения говорят о том, что, скорее, КНР даст миру новые шансы в преодолении мировой экономической депрессии.

Тем более что вторая стратегическая задача – активизация инвестиционной деятельности за рубежом. Уже сейчас около 30 тысяч китайских предприятий ведут бизнес за границей, объем прямых инвестиций Китая в другие страны превысил отметку в один триллион долларов, а за годы 13-й пятилетки вырастет еще на 500 миллиардов долларов.

Но, восхищаясь успехами Китая, следует помнить, что богатство не просто так приплыло в руки, ради него пришлось пожертвовать многим. Собственно, нынешнее поколение китайцев – первое, которое ест досыта, и то пока еще далеко не все полтора миллиарда человек. Поэтому копировать методы Поднебесной в странах, где население не готово затягивать пояса и усердно работать по 15 часов в день ради прекрасного завтра, невозможно.

Все, о чем говорят критики Китая, правда. Но будет ошибкой измерять эту страну линейкой, которая подходит для США или европейских стран. Китайская цивилизация не только устойчивая и консервативная, но и предельно гибкая. Страна, где коммунистическая идеология соединяется с идеологией конфуцианства, против которой изначально жестоко боролась, способна на многое.

От пластиковой крышки до высокотехнологичного кондиционера

В стране существует большое число заводов, выпускающи все имеющиеся на сегодняшний день типы климатической техники. Часть продукции – только для внутреннего пользования, другие бренды хорошо известны за пределами Китая. Про них никак не скажешь: «сделано на коленке». Они имеют солидную репутацию благодаря отлично налаженному производству, выверенному до мелочей технологическому процессу, хорошим используемым материалам, грамотному подбору персонала, многоуровневой системе контроля качества и другим составляющим успешного бизнеса.

Один из таких производителей — Midea. В следующем году компания, которая когда-то начинала с изготовления простых пластмассовых вещиц, будет отмечать полувековой юбилей.

Интересная история: сначала крышки для бутылок, потом электрические вентиляторы, затем компрессоры, магнетроны для микроволновок и, наконец, системы кондиционирования. Все развивалось семимильными шагами: рос ассортимент, оборот, число заводов и сотрудников, патентов и точек на земном шаре, куда отправляется продукция Midea. Кстати, одно из мест назначения — Россия: более 25 процентов кондиционеров разных марок на нашем рынке именно этого производителя.

Сегодня Midea является самой активно растущей в мире компанией-производителем бытовой техники (выпуск достигает 300 миллионов единиц ежегодно). В ее штате более 130 тысяч сотрудников.

Непосредственно «кондиционерных» заводов Midea в Китае три. Один из них находится в городе Chongqing. Он был открыт 13 лет назад и сегодня является одним из самых крупных в мире производств чиллеров.

Ежегодно здесь выпускается 350 центробежных чиллеров, 3000 винтовых и 190 тысяч систем с выносным конденсатором. Второй завод находится в городе Hefei, он самый «молодой», работает всего пять лет и пока обслуживает только внутренний рынок. И третий — самый крупный — в Гуандуне. Он действует уже 18 лет. Его площадь составляет 110 тысяч квадратных метров. Здесь в полную мощность работает 38 производственных линий, которые суммарно дают три миллиона систем каждый год.

Это сплит-системы, модульные чиллеры с воздушным охлаждением конденсатора, гибридные системы ATW (тепловой насос «воздух – вода») и, конечно, VRF-системы, по выпуску которых гуандунский завод является одним из мировых лидеров.

Завоюют ли китайцы  нашу Сибирь?

Российские территории с вечной мерзлотой китайца не волнуют – он любит жить под пальмами. Его интересуют Тайвань, Парасельские острова, которые Китай оспаривает у Вьетнама, острова Спратли. Так что за наши земли можно быть спокойными. Но надо смотреть правде в глаза: экономически Китай нас уже завоевал. Все, что хотели, скупили, основали огромное количество совместных предприятий, в регионах работают экономические представители.

При этом отношение к России у китайцев теплое, ностальгическое. Они уважают нас и бывший СССР, несмотря на разногласия с Мао Цзэдуном и наше постперестроечное «ренегатство». Споры о том, что там они у себя построили, социализм или капитализм, не имеют смысла, китайская экономика многоукладная, там есть все. Спор компартии Китая за выбор магистрального пути развития идет о соотношениях – кто-то за увеличение контроля со стороны государства, кто-то за ослабление.

Но Китай готов к любой экономике – и к постиндустриальной капиталистической, и к плановой социалистической. Уровень развития страны и ее потенциал таковы, что она все потянет и переварит.

Куда Китай качнется – непонятно. Пока он идет своим проверенным курсом и демонстрирует прогрессивную динамику, успешно решая внутренние социальные проблемы.

С НОВЫМ ГОДОМ!

Новый год – это не просто праздник. Страна на целый месяц перестает существовать для бизнеса, потому что люди уже дней за десять перестают заниматься работой, потом неделя праздников, и потом еще дней десять ничего не происходит.

Так что февраль для деловых китайцев – это повод уехать куда-нибудь на Хайнань и там отдохнуть. Предварительно всю осень проходят волны распродаж: в октябре, потом в ноябре, декабре – в качестве маленького повода для суперсейлов объявляются «красивые даты»: 11.11,
10.10, 12.12 – традиционные дни распродаж на китайских торговых площадках. Причем много лет подряд первое место среди  покупателей китайских товаров через Интернет держат россияне. Для оптовиков китайские новогодние традиции – это сплошная головная боль.

Проблемы начинаются еще до праздников, так как опытные импортеры стараются заказывать больше товаров про запас. После праздников сроки производства и поставок увеличиваются, поскольку накапливается огромный объем неразмещенных заказов, полученных за время каникул.

МИМИМИ!

Панды, эти смешные медведи (а точнее – родственники енотов) – национальный символ Китая. В стране животное чуть ли не боготворят. Еще в 1960-е годы охота на панд была запрещена. Их осталось ничтожно мало – около 200 особей в неволе и чуть более 1000 в дикой природе, причем ареал их обитания постоянно сокращается из-за вырубки бамбуковых угодий.

Проблема с восстановлением популяции заключается в том, что эти ленивые зверьки в принципе не слишком стремятся размножаться, самки готовы заняться этим интересным делом лишь три дня в году. Сейчас человека, который посмеет убить панду, ждет смертная казнь. Панда еще и политическое животное – несколько десятилетий назад Китай практиковал так называемую «пандовую дипломатию» – дарил их тем странам, с которыми хотел улучшить отношения. Так в 1970-х годах двое медвежат отправились в США.

Сейчас подход изменился: зарубежным зверинцам панд сдают в аренду на десять лет. Причем если в такой командировке у панды родится детеныш, то он считается собственностью Китайской Народной Республики.

ТЕКСТ: ЕКАТЕРИНА СМИРНОВА, ПАВЕЛ САВЧУК